Самый старший, уже не ребенок, но и не юноша, кудрявый, худой до такой степени, что можно было изучать на нем скелет, задумчиво во ковырял у себя в носу. Самая маленькая девочка, убрав с лица копну волос, осмелилась, подошла и потрогала тяжелые желтые волосы Далилы. Далила отошла от стены дома, закрылась ладонью от солнца и посмотрела в окно на втором этаже. Горбун Зика убрал бинокль и заметил высокую крепкотелую девушку в джинсах и безрукавке на голое тело, рассматривающую его в окне.

— Казик, — спросил он задумчиво, — тобой может интересоваться красивая блондинка метра два ростом?

— Навряд ли. — Казимир загрустил после рюмки коньяка.

— Это очень странно, Казик, но я видел ее и там, возле лавки, где мы встретились. Ее трудно не заметить.

Далила услышала, что старики разговаривают о ней, вошла в пекарню, поднялась по лестнице и постучала в дверь.

— Слушай, это она. Я удивился еще тогда, когда ее увидел. Потом я увидел тебя, все сходится, мне пора собираться в путь, — сказал горбун и испуганно посмотрел на дверь.

— Не выдумывай! Какого черта делать красивым блондинкам у нас с тобой? — отмахнулся Казимир.

— Привет, мальчики! — сказала Далила, не дождавшись ответа и открыв дверь.

— Ты пришла, — покорно сказал Зигизмунд и встал на колени. — Ты прекрасна, как и подобает смерти!

— Прекрати, Зика, что ты, ей-Богу, какой смерти, ты на нее посмотри, она сейчас лопнет от жизни! — Казимир встал, одернул светлый пиджак и слегка поклонился. — Не обращайте внимания, это только действие хорошего спиртного на плохой желудок, ну еще чуть-чуть несправедливости и горя, еще немного старости и… Проходите, садитесь. Я вас знаю. Я вас видел в самолете. Отдыхаете здесь?

— Нет. Мне показалось, что вы мне можете помочь, и я хожу за вами уже два дня, устала. Тайный агент из меня никудышный. Если вы меня прогоните, я просто уйду, и все.

Казимир смотрел на Далилу напряженно, как глухонемой, боясь пропустить малейшее движение на ее лице. Далила замолчала. Снизу поднимался душный и знакомый запах горячего хлеба. Ничего не понимающий горбун, приоткрыв рот, смотрел то на Казимира, то на высокую блондинку. Эти двое словно играли в неизвестную игру, забыв объяснить ему правила.